Духовная жизнь XVI века не ограничивалась богослужением. Современники спорили о церковном имуществе и пределах царской власти, составляли летописи и наставления, открывали школы, осваивали книгопечатание, описывали дальние земли и создавали сложные технические устройства. Все эти занятия оставались тесно связаны с православной культурой и укреплением государства.
Религиозные споры и вольнодумство
На рубеже XV–XVI веков нестяжатели призывали монастыри отказаться от крупных земельных владений и уделять больше внимания духовной жизни. Иосифляне защищали право монастырей на землю и хозяйство, считая их необходимыми для богослужения, благотворительности и поддержки государства. Победа иосифлян не прекратила дискуссию о богатстве церкви и нравственной ответственности духовенства.
Самым радикальным мыслителем середины века был Феодосий Косой. По обвинениям его противников, он отрицал Троицу, считал Христа праведным человеком, отвергал почитание икон, креста, храмов и особого статуса духовенства. Он проповедовал равенство людей перед Богом, оспаривал власть господ, государства и даже традиционную семейную иерархию, выступал против частной и монастырской собственности на землю и налогов. Церковный суд преследовал его; Феодосий бежал в Великое княжество Литовское. Его идеи находили сторонников главным образом среди горожан. Поскольку сведения дошли преимущественно от обвинителей, точные взгляды Феодосия следует восстанавливать осторожно.
Летописи и образ мировой истории
Летописание превращалось в крупный государственный проект. Хронографы помещали русскую историю в последовательность мировых царств. В 1550–1570-х годах создавался Лицевой летописный свод. Сохранилось около десяти тысяч листов и примерно шестнадцать тысяч миниатюр. В работе могли участвовать люди из окружения Ивана IV — Алексей Адашев, священник Сильвестр, дьяк Иван Висковатый; влияние самого царя вероятно, но вклад каждого участника точно не установлен.
«Степенная книга», составленная в 1560-х годах, распределяла историю по «степеням» правления князей и митрополитов. Она связывала Москву с наследием Киева и Византии. Сходные идеи развивали «Сказание о князьях Владимирских» и представление о Москве как Третьем Риме. Это были не нейтральные хроники, а тексты, создававшие удобную государству картину преемственности.