Любовная лирика передаёт не только радость встречи или печаль расставания. Через отношение к любимому человеку раскрываются представления о свободе, красоте и достоинстве. У Пушкина сильное чувство может возвращать человеку полноту жизни, требовать самоограничения или становиться образом гармонии. Эти возможности по-разному раскрыты в трёх стихотворениях.
Лирический герой — тот, чьи чувства и размышления выражены в стихотворении. Биография поэта помогает понять обстоятельства создания, но стихотворение не является протоколом личного разговора. Нельзя приписывать реальному адресату все качества художественного образа или по нескольким строкам уверенно восстанавливать отношения двух людей.
К («Я помню чудное мгновенье…»), 1825
Я помню чудное мгновенье:
Передо мной явилась ты,
Как мимолётное виденье,
Как гений чистой красоты.
В томленьях грусти безнадёжной,
В тревогах шумной суеты,
Звучал мне долго голос нежный
И снились милые черты.
Шли годы. Бурь порыв мятежный
Рассеял прежние мечты,
И я забыл твой голос нежный,
Твои небесные черты.
Тянулись тихо дни мои
Без божества, без вдохновенья,
Без слёз, без жизни, без любви.
Душе настало пробужденье:
И вот опять явилась ты,
Как мимолётное виденье,
Как гений чистой красоты.
И сердце бьётся в упоенье,
И для него воскресли вновь
И божество, и вдохновенье,
И жизнь, и слёзы, и любовь.
Стихотворение связано с Анной Петровной Керн. В 1825 году Пушкин вновь встретился с ней во время своего пребывания в Михайловском. В художественном мире встреча получает более широкий смысл: прекрасное способно пробудить душу после периода внутреннего оцепенения.
В шести строфах проходят три этапа: явление и память о красоте; забвение и духовное угасание; новая встреча и возрождение. Сначала герой помнит голос и черты, затем утрачивает их, наконец снова обретает способность чувствовать. Поэтому композиция движется от памяти через потерю к возвращению.
Повтор первой встречи в пятой строфе создаёт перекличку начала и конца. Однако финал не просто возвращает прошлое: переживание раскрывается шире. Речь идёт уже о жизни и вдохновении. Сравнения с видением и гением красоты придают образу идеальность; «гений» здесь означает дух, воплощение прекрасного. Портретных подробностей почти нет: важнее действие красоты на душу.
Повтор предлога «без» в четвёртой строфе соединяет утраты. Повтор союза «и» в последней строфе собирает возвращённые ценности. Слёзы входят в ряд жизненных благ, поскольку способность переживать боль и радость противопоставлена бесчувствию. Метафоры пробуждения и воскресения выражают духовное обновление. Четырёхстопный ямб, перекрёстные рифмы и повторяющиеся словесные мотивы придают рассказу о переменах стройность.