Кавказская война была частью имперского завоевания и поселенческого расширения России, а также длительной борьбы обществ Кавказа за автономию и землю. Ни «миротворческая миссия», ни образ врождённой воинственности народов не объясняют конфликт.
Имперское продвижение
Российская власть строила линии укреплений, дороги, переселяла казаков и подчиняла территории, стремясь контролировать коммуникации и границы. Для местных обществ это означало потерю земли и политической самостоятельности; союзы и сопротивление менялись по региону. Разные интересы и стратегии местных обществ нельзя объяснять врождённой этнической воинственностью.
Насилие и ответ
Набеги, заложничество, карательные экспедиции и местные междоусобия создавали циклы насилия. Ермолов применял коллективные наказания, уничтожение поселений и вырубку лесов; такие действия нельзя оправдывать этническим стереотипом о «языке силы».
Мюридизм и Имамат
Накшбандийская суфийская традиция и мюридизм дали религиозно-политический язык дисциплины и сопротивления. Имамат был не только военным лагерем: он создавал управление, суд, налоги и местных представителей, хотя власть и практика различались. Наряду с военной организацией Имамат имел управление, суд и налогообложение.
Шамиль
Шамиль стал третьим имамом и связывал военное сопротивление с государственным строительством в Дагестане и Чечне. Его власть сталкивалась с местными интересами и российским давлением. Пленение в Гунибе в 1859 году завершило организованное сопротивление Имамата на востоке, но не всю Кавказскую войну.